Благовествуя Радость: протопресвитер Александр Шмеман

 протопрес. Александр Шмеман

Tout est ailleurs.

Il n’ya de vrai que le balancement des branches mis dans le ciel

Julien Green [1]

Протопресвитер Александр Шмеман, без сомнения, один из самых выдающихся людей Церкви XX столетия. Обширность его деятельности, многогранность его личности удивляют любого, кто сталкивался с ним и его творчеством.

Отец Александр был не только священником, пастырем; он был серьезным богословом-литургистом, автором множества книг. Ограниченный формат доклада не позволяет нам всесторонне осветить жизнь, личность о. Александра, его труды, проповеди, беседы, деятельность на посту декана Свято-Владимирской семинарии, его участие в жизни Православной Церкви в Америке. Поэтому в данном докладе мы ограничимся краткой биографией отца Александра, сформулируем его основные, «магистральные» идеи, укажем его вклад в литургическое возрождение, у истоков которого, вместе с прот. Николаем Афанасьевым, он стоит. Особо остановимся на его проповедничестве, перечислим основные сборники бесед и проповедей и попытаемся проанализировать методы проповеди о. Александра.

В этой работе мы будем ориентироваться не только на первичную литературу (собственно проповеди и беседы отца Александра), но учтем также и отзывы и отклики людей, близко знавших прот. Александра, потому что отклик слушающих, воспринимающих проповедь, как мы полагаем, очень важен в анализе трудов пастыря; он помогает оценить воздействие проповеди, ее восприятие, так сказать, «отдачу» проповеди.

Краткая биография прот. А. Шмемана [2]

Родился Александр Дмитриевич Шмеман 13 сентября 1921 г. в Ревеле (Эстония) в семье офицера Лейб-Гвардии Семеновского полка. В 1928 г. его семья покинула Эстляндию и переехала в Белград. Однако вскоре, в 1929 г., они переселились во Францию и обосновались в Париже. Семья о. Александра была аристократической, принадлежала к высшему свету, но все же сохраняла православный уклад жизни. Так, рояль, на котором любила музицировать мать, на Великий пост запирался на ключик. Александр с раннего детства прислуживал в храме, затем он стал иподиаконом митр. Евлогия (Георгиевского). По свидетельству прот. И. Мейендорфа, именно благодаря этому он «понял всю важность и значение Литургии и даже проникся некоторой любовью к пышным церемониям, любовью, которая осталась с ним на всю жизнь» [3].

Среднее образование Александр получил в Париже сначала в русском кадетском корпусе, затем во французском лицее Carnot, который закончил в 1939 г. [4] В 1940 г., когда немцы уже на протяжении двух месяцев занимали Париж, Александр Дмитриевич поступил в Свято-Сергиевский Богословский институт. Он еще успел застать то время, когда лекции читал протоиерей Сергий Булгаков. Некоторое время параллельно слушал лекции в Сорбонне. Еще до поступления в институт он познакомился с архимандритом Киприаном (Керном), к которому во время обучения был очень близок. Также близко общался с известным историком проф. А. В. Карташевым, который после защиты о. Александром в 1945 г. диссертации оставил его при Институте профессорским стипендиатом и сделал своим преемником в преподавании истории древней и Восточной Церкви [5]. Уже с третьего курса его излюбленными предметами стала церковная история, в особенности древняя и византийская. В январе 1943 г. в парижском соборе св. Александра Невского А. Шмеман венчается со своей супругой Ульяной Сергеевной (Осоргиной) [6]. 22 октября 1946 г. архиеп. Владимиром (Тихоницким) он рукоположен в диаконский сан, а 20 ноября того же года – в сан священника. Архимандрит Киприан (Керн) – его духовный отец и близкий друг – пригласил его служить в свой приход свв. Константина и Елены в Кламаре, вблизи Парижа.

В 1951 г. с женой и тремя детьми отец Александр, приняв приглашение Свято-Владимирской семинарии и лично профессора прот. Георгия Флоровского, переселяется в Нью-Йорк, чтобы помочь организовать учебный процесс в Свято-Владимирской семинарии в Нью-Йорке. Это открывало ему простор для дальнейшего пастырского и миссионерско-просветительского служения. В 1959 г. прот. Александр защищает в Париже докторскую диссертацию по литургическому богословию (тема: «Введение в литургическое богословие»). С 1962 г. и вплоть до кончины он становится деканом Свято-Владимирской Семинарии. Эта семинария принадлежит бывшей Русской Митрополии в Америке, которая еще в 1927 г. попыталась объявить себя «независимой автономной Церковью в Северной Америке», что в дальнейшем привело к каноническому разрыву с Московской Патриархией. В 1970 г. общение с Московской Патриархией было восстановлено при одновременном получении от Московской Патриархии Томоса об автокефалии Православной Церкви в Америке (ПЦА). В подготовке этого события, равно как и во всей жизни Американской Автокефалии периода ее становления, о. Александр Шмеман принял немалое участие, и этим, в первую очередь, объясняется его полемика, иногда весьма резкая, со всеми противниками ПЦА. Труды о. Александра были отмечены еще при жизни, он был почетным доктором ряда университетов [7], членом Митрополичьего совета; его постоянно приглашали проповедовать на приходах в Америке, его голос в течение 30 лет звучал на Радио «Свобода», которое транслировалось и на территорию Советского Союза [8]. Еще 1953 г. он был удостоен сана протоиерея, а в 1970 – высшей церковной награды для белого духовенства – сана протопресвитера.

На протяжении всей жизни о. Александр принимал активное участие в работе Русского студенческого христианского движения (РСХД) и Содружества святого Албания и преподобного Сергия. Скончался отец Александр 13 декабря 1983 в день памяти преподобного Германа Аляскинского.

Место прот. Александра Шмемана в богословии и культуре русской эмиграции XX в. Труды. Основные идеи

Главные богословские труды о. Александра Шмемана посвящены вопросам церковной истории («Церковь и церковное устройство», «Исторический путь Православия»), постижению истоков и смысла православного богослужения и Церковных Таинств («Введение в литургическое богословие», «Таинства и Православие», «Водою и духом», «Евхаристия» и др.).

Одно перечисление трудов, книг, статей о. Александра заняло бы несколько страниц. С его исчерпывающей библиографией можно ознакомиться в книге А. Нивьера [9].

Для начала следует определить место о. Александра Шмемана в круге зарубежной православной мысли ХХ в. Основное развитие православного богословия в ХХ в. происходило в эмиграции. В силу исторических обстоятельств, захвата власти большевиками, их антирелигиозной политики богословская мысль в СССР почти полностью прервалась. Однако развитие русской религиозно-философской и богословской мысли продолжилось в русском рассеянии. Высланные на «философском пароходе» в 1922 г. деятели культуры, науки, богословия осели в Западной Европе, основная часть – во Франции (т. н. «Парижская школа»). Среди них были действительно выдающиеся ученые. Исследователи выделяют четыре наиболее заметных направления, каждое из которых характеризовалось своими философскими, богословскими, историческими и культурологическими принципами. Кратко перечислим их [10]:

  1. «Патристическое возрождение», характеризующееся интересом к святоотеческой письменности. К нему относят прот. Г. Флоровского, архиеп. Василия (Кривошеина), В. Н. Лосского, архим. Киприана (Керна), прот. И. Мейендорфа. Девизом этого движения был лозунг «вперед – к Отцам!».
  2. Второе направление характеризуется интересом к осмыслению русской истории, литературы, культуры, духовности. К нему относят прот. С. Четверикова, А. В. Карташева, Г. П. Федотова, К. В. Мочульского, И. М. Концевича, Н. А. Зернова.
  3. Третье направление развивало традиции русской религиозно-философской мысли. Его представители: Н. А. Бердяев, Н. О. Лосский, Б. П. Вышеславцев, И. А. Ильин, Л. П. Карсавин, прот. В. Зеньковский. Основной идеей у этих исследователей выступил христианский персонализм.
  4. И, наконец, четвертое направление, к которому принадлежали прот. А. Шмеман и прот. Н. Афанасьев, готовило почву для «литургического возрождения» в Православной Церкви. Заложенные прот. Н. Афанасьевым в книге «Церковь Духа Святого» принципы «евхаристической экклезиологии», нашли свое продолжение и развитие в трудах Шмемана [11]. Этот подход подчеркивает центральную роль Евхаристии в жизни Церкви. Каждая евхаристическая община – это не просто часть Вселенской Церкви; она, возглавляемая епископом, есть полноценная местная Церковь, связанная с другими местными Церквями через Евхаристию.

Собственно Евхаристии и ее месту в Церкви посвящена значительная часть литургических трудов и проповедей о. Александра [12]. Он подчеркивает, что Церковь не совершает Евхаристию как просто одно из установлений; Евхаристия есть осуществление Тела Христова и чрез это – предвосхищение благодатной эсхатологической полноты. Она есть опыт вхождения в Царство Божие, а «не одно только “преложение Даров”» и действия одного только клира: «Евхаристия невозможна без Церкви, то есть без общины, знающей свое уникальное, ни к чему в мире не сводимое назначение – быть любовью, истиной, верой и миссией всем тем, что исполняется и явлено в Евхаристии, или, еще короче, – быть Телом Христовым» [13]. Различие в восприятии Евхаристии между древними и современными христианами постоянно заботило о. Александра:

«Ранние христиане: Тело Его на престоле, потому что Он среди них. Теперешние христиане: Христос тут, потому что Его Тело на престоле. Как будто бы то же самое, а на деле та основная разница, что отличает раннее христианство от нашего, разница, о которой почему-то не знают, которую почему-то не понимают богословы. Там все от знания Христа, от любви к Нему. Здесь – от желания “освятиться”. Там к причастию приводит следование Христу и из него вытекает следование Христу. Здесь – Христос почти что “ни при чем”. Это почти две разные религии» [14]. «Именно для того, чтобы социальное не утопило в себе религии, в центре Церкви оставлена Евхаристия, весь смысл которой в том, что все время все изнутри взрывать – относя не просто к “трансцендентному”, его-то сколько угодно и в “социальном”, а ко Христу и Его Царству. А потому не случайно, конечно, и то, что для того, чтобы ее обезвредить, ее сначала свели к личному освящению и подчинили личному благочестию, а потом отделили даже и от этого благочестия» [15].

Значительное внимание прот. Александр уделял современной жизни и, прежде всего, жизни церковной. В ходе истории, утверждал он, духовная жизнь упрощается, сводится к отдельным, второстепенным составляющим. Реальность Богообщения сводится к субъективным психологическим переживаниям человеческой души, Таинства – к «красивым обрядам», пропадает понимание богослужения, уходит его осмысленность. Доходило до того, что православные «справляли службу» на церковнославянском языке, совершенно его не понимая, но зато – сохраняя традицию, передавая ее потомкам [16].

«“Благочестивому” человеку внушили, – пишет он в своем дневнике, – что Бог там, где “религия”, и потому все, что не “религия”, он начинает отбрасывать с презрением и самодовольством, не понимая, что смысл религии только в том, чтобы “все это” наполнить светом, “отнести” к Богу, сделать общением с Богом. В сущности, это любовь лесковских купцов к “громкости в служении”. Ужас “приходcкой залы” с портретами архиереев и объявлениями о приходских блинах…» [17].

Прот. Александр восставал против секуляризации, утраты самого существа религиозной жизни, при котором Церковь забывает свое значение и призвание, но может «цениться» как «сокровищница культуры», политическая сила или «твердыня национального духа» [18]. Спасти и воскресить Россию, – что было мечтой и стремлением эмиграции, – можно не через внешнюю деятельность, но через подвиг личного свидетельства о вышнем мире, о трагической правде Евангелия.

Зажатый в тиски противостояния капитализма и социализма, он не симпатизировал ни тому, ни другому. У него нет иллюзий касательно западного общества. Шмеман часто говорил «о каком-то коренном, так сказать, “безвыходном” благополучии, присущем христианскому Западу, может быть, лучше сказать, – неисправимой “буржуазности” западного христианства», в «гладких церемониях» которого отсутствует переживание трагедии, эсхатологического напряжения и радости одновременно. «Запад решил, что христианство призывает к борьбе с бедностью <…> И на это уходят все силы души… А христианский призыв совсем, совсем другой: к бедности как свободе, к бедности как “знаку”, что душа ощутила и восприняла невозможный (и потому для мира – трагический) призыв к Царствию Божьему…» [19].

Однако выхода, третьего пути, «христианской социальной концепции», по выражению Н. К. Гаврюшина [20], в принципе быть не может. Третий путь – это vita contemplativa, идеал созерцательной жизни:

«Страшная ошибка современного человека: отождествление жизни с действием, мыслью и т. д. и уже почти полная неспособность жить, то есть ощущать, воспринимать, “жить” жизнь как безостановочный дар. Идти на вокзал под мелким, уже весенним дождем, видеть, ощущать, осознавать передвижение солнечного луча по стене – это не только “тоже” событие, это и есть сама реальность жизни. Не условие для действия и для мысли, не их безразличный фон, а то, в сущности, ради чего (чтобы оно было, ощущалось, “жилось”) и стоит действовать и мыслить. И это так потому, что только в этом дает нам Себя ощутить и Бог, а не в действии и не в мысли» [21].

Проповеди прот. Александра Шмемана: их воздействие, методы и приемы, применяемые о. Александром, на примере проповеди на Антипасху

По нашему убеждению, проповеди отца Александра Шмемана – выдающийся образец гомилетического искусства Православной Церкви в ХХ в. Он принадлежит к плеяде гениев духа, на которых оказался богат XX в, таких, как, например, митрополит Антоний (Сурожский) и К. С. Льюис [22]. Его живое слово, по признанию современников, действовало еще сильнее, чем статьи и книги.

«Он всегда искал Истину и «бил тревогу», как только ощущал угрозу неподлинности, подмены особенно там, где она более всего опасна – в сфере духовной жизни» [23]. Отец Александр всегда говорил и писал о главном, а главным для него было утверждение правды во всем: в истории, богослужебной жизни, церковной политике, обыденности, в душе человека, которого Господь к нему посылал. Его слово так притягательно, потому что за ним стоит опыт, страдание. Здесь нет декларативности и огульной императивности, которым так страдает церковное учительство. Он, как человек, который прозревал вперед, чувствовал, что к современному человеку нельзя обращаться по старым дореволюционным трафаретам. Его проповеди диалогичны, он обращался к каждому человеку как личности, показывал ему новую глубину, призывал почувствовать, увидеть, полюбить по-новому. Он побуждал собеседника приобрести иной смысл, понять лучше, чем понимал раньше, вырасти над собой [24].

«Скрипты [25] эти писались кровью. Это было неизменной частью его жизни Он без конца обдумывал, как преподнести понятия “вера”, ”молитва Господня”, ”русская литература”, постоянно спрашивал: “Как сделать это понятным в советском контексте? Как передать ви́дение, а не просто доктрину?”» [26]. С. А. Шмеман, сын о. Александра, говорит, что его передачи никогда не были, да и не могли быть, пропагандой. Это были беседы с русским человеком, изголодавшимся по духовной пище, и одновременно беседами с самим собой. Он говорил о вечных вопросах и великих истинах, о литературе и культуре, о надежде, но прежде всего, о красоте и истинности православной веры [27]. Джин Сосин, вспоминая о своей работе на Радио «Свобода», пишет: «Воскресные беседы были адресованы не только верующим, но и тем, кого не удовлетворяло марксистско-ленинское атеистическое мировоззрение, тем, кто искал духовной поддержки, чтобы заполнить пустоту жизни. Отец Александр одинаково избегал и крикливого пафоса, и нарочитой отстраненности. Он спокойно обсуждал этические и религиозные проблемы, обращаясь к верующим и “сочувствующим” из СССР» [28]. И эти беседы находили отзыв в сердцах слушающих: множество людей говорили о важности этих бесед; в 1970-е А. И. Солженицын сказал журналистам, что «Воскресные беседы» – «это храм, в котором я молюсь» [29].

Если говорить о формальной части проповеди, о ее «плоти», то отец Александр довольно часто использовал в проповедях прием своеобразного «отстранения», когда на главный предмет проповеди он начинал смотреть глазами недоумевающего, далеко не все понимающего и принимающего слушателя. Место априорных деклараций и широковещательных назиданий занимает здесь процесс совместного, происходящего как бы синхронно со слушательской аудиторией открытия и усвоения духовно-нравственных и религиозных истин [30]. Например, проповедь в неделю Антипасхи (Фомино воскресение) [31] он начинает с краткого воспоминания о неверии апостола Фомы: «Не поверил ученик Христа Фома, когда сказали ему другие ученики, что они видели воскресшего Учителя». Однако затем, неожиданно и сильно, он уподобляет неверие Фомы – тому, чем занято все человечество: «Разве не на этом – увижу, прикоснусь, проверю – основана вся наука, все знание? Разве не на этом строят люди все свои теории и идеологии?»

Основная часть проповеди неслучайно предваряется провокативным вопросом, нацеленным на живую актуализацию событий давней истории, на высветление того личностного смысла, который открывается для всякого ищущего Бога сердца: «Откуда же взяться этой вере? Разве можно заставить себя поверить?»

О. Александр, являя всю безвыходность положения человека без и вне Бога так говорит о современном человеке: «Он как будто определил, что такое справедливость, но нет ее на земле – все так же царят произвол, царство силы, беспощадность, ложь». Это положение, которому не нужна свобода как ценность; здесь она излишня. От лица обывателя о. Александр говорит: «Свобода… Да где она? Вот только что, на наших глазах, люди, утверждавшие, что они владеют настоящим, всеобъемлющим научным счастьем, сгноили в лагерях миллионы людей, и все во имя счастья, справедливости и свободы. И не убывает, а усиливается гнетущий страх, и не меньше, а больше ненависти. И не исчезает, а возрастает горе». И этому одинокому человеку настоящую радость и счастье может даровать только одно – Пасха, Воскресение, переход в новую жизнь: «А вот Пасха, спустя столько столетий, и это счастье, и эту радость – дает. Тут как будто и не видели, и проверить не можем, и прикоснуться нельзя, но подойдите к храму в пасхальную ночь, вглядитесь в лица, освещенные неровным светом свечей, вслушайтесь в это ожидание, в это медленное, но такое несомненное нарастание радости». Здесь мы видим важное утверждение: настоящее христианство – в лицах людей исполненных радости. Именно лица христиан, их жизнь – лучшая проповедь современному, стоически унылому миру.

О. Александр использует в проповеди образы. Он словно рисует перед нами картину, вглядывается вместе с нами в живой образ, он не напротив, возвышаясь, с учительной кафедры, вещает нам слова истины, он – рядом с нами, сбоку, вглядывается вперед и открывает нам то, что познал сам: «Вот в темноте раздается первое “Христос воскресе!” Вот гулом тысячи голосов прокатывается в ответ: “Воистину воскресе!” Вот открываются врата храма, и льется оттуда свет, и зажигается, и разгорается, и сияет радость, которой нигде и никогда нельзя испытать, как только тут, в этот момент. “Красуйся, ликуй…” – откуда же эти слова, откуда этот вопль, это торжество счастья, откуда это несомненное знание?»

Отец Александр не переходит к прямой дидактике, преизбыточествующей императивами, он, описывая историю с Фомой и уподобляя все человечество и, прежде всего, – каждого человека этому апостолу, говорит: «Умерла в нем его гордость, его самоуверенность, его самодовольство: я, мол, не так, как вы, меня не проведешь. Сдался, поверил, отдал себя – и в ту же минуту достиг той свободы, того счастья и радости, ради которых как раз и не верил, ожидая доказательств». Здесь вроде и нет прямого указания: «И ты делай также», – но слушатель понимает все сам. О. Александр верит в человека, доверяет его пониманию. Верит, что человек может и должен дойти до всего сам. Он лишь поводырь, его дело – указывать путь. Завершает проповедь о. Александр так: «Может быть, не поздно еще воскликнуть не только голосом, но и действительно всем существом своим то, что воскликнул Фома неверующий, когда наконец увидел: “Господь мой и Бог мой!” И поклонился Ему, сказано в Евангелии».

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В данном докладе мы кратко обрисовали жизнь о. Александра, перечислили его основные труды, обозначили важнейшие идеи и принципы о. Александра, то, что он пытался передать слушавшим его, обозначили его место в общей картине русского Зарубежья, попытались выразить то особенное проповедей о. Александра, что выделяет их в гомилетическом наследии Православной Церкви ХХ в. Гомилетическое наследие протопресвитера Александра Шмемана – это ценнейший опыт духовно-нравственного осмысления личности, истории, культуры в неразрывном и органичном единстве православного, пастырского подхода – и проницательной гуманитарной «отзывчивости» и чуткости по отношению к самым разнообразным направлениям мировоззренческих и эстетических поисков. Центр богословских, литературоведческих, культурологических работ отца Александра, его проповедей, бесед, лекций и дневников – это личностно выстраданное свидетельство о Христе и Его Церкви, об обращенности христианской проповеди не просто к миру вообще, но именно к современной реальности, в ее типологических закономерностях и неповторимой новизне, к современному, каждому лично, человеку [32]. Пытаясь на протяжении всей жизни донести до людей смысл христианства, смысл богослужения, о. Александр стремился помочь каждому человеку встретиться со Христом в Его Церкви. Можно свидетельствовать, что труды о. Александра являются для церковных людей не только вдохновением на пути к Богу и в Церковь, но и ориентиром в углублении опыта христианской жизни, который раскрывается в полноте как опыт жизни христианских общин. А постоянная борьба с искажениями в церковной жизни проявилась, по мнению Н. А. Струве, в зарождении нового типа священника – «деятельного, просвещенного, возводящего всю приходскую жизнь к литургическому действию и евхаристическому общению» [33]. Именно эти качества особенно важны для тех, кто готовится к принятию священного сана. Поэтому наследие прот. Александра Шмемана обращено не к какой-то отдельной категории людей – оно обращается к каждому: неверующему и агностику, сомневающемуся и уже идущему по пути спасения, к простым прихожанам и к пастырям. Поистине, о нем можно сказать, что он «для всех сделался всем, чтобы спасти, по крайней мере, некоторых» (1 Кор. 9:22). Во введении к своей последней книге «Евхаристия» о. Александр писал: «И если хоть часть того, что я хочу сказать … хоть в чем-то окажется полезной, я буду считать, с благодарностью Богу, дело мое исполненным» [34]. И мы с уверенностью можем сказать: дело его – исполнено.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Одни из любимых выражений о. Александра Шмемана, которые он не раз цитировал в дневниках: «Всё там, всё иное»; «Правда только в качании веток на фоне неба» (пер. с франц.).

2. В изложении биографии отца Александра Шмемана мы ориентировались на информацию, представленную на сайте, посвященном личности и наследию отца Александра: http://shmeman.ru/modules/pages/Biografiya_otca_Aleksandra_SHmemana-print.html; также учитывалось предисловие к книге о. Александра «Церковь, мир, миссия: Мысли о православии на Западе», написанное протоиереем Валентином Асмусом (Шмеман А., прот. Церковь, Мир, Миссия // Мысли о православии на Западе. – М.: ПСТБИ, 1996. – 272 с.).

3. Мейендорф И., прот. Жизнь достойная восхищения // Сайт об отце Александре Шмемане: [сайт]. URL: http://www.shmeman.ru/modules/sections/index_op_viewarticle_artid_5.html (дата обращения: 07.03.2014).

4. О. Иоанн Мейендорф, сподвижник и близкий друг о. Александра, так вспоминает о юношеском окружении А. Шмемана: «Творческая и культурная жизнь русской колонии была необычайно активной: публиковалось множество разнообразных журналов и несколько ежедневных газет, в которых продолжались жаркие политические споры эмигрантов, все еще надеющихся на скорое возвращение на Родину. Дети воспитывались в русских школах, в

некоторой изоляции от окружающего их французского общества (которое, кстати сказать, не всегда стремилось оказать им какое-либо гостеприимство). Молодому Александру (или Саше, как его называли родственники и друзья) довелось вкусить такого “закрытого” русского образования: он провел несколько лет в русском кадетском корпусе в Версале, а затем был переведен в русскую гимназию». Мейендорф И., прот. Указ. соч.

5. В это время он пишет книги «Исторический путь Православия» (3-е изд. Париж, 1989) и «Церковь и церковное устройство» (Париж, 1949), статьи о византийской теократии – «Судьба византийской теократии» и «Догматический союз» (Православная Мысль. 1947–1948. № 5, 6). Наконец, о. Александр делает перевод еще не изданного трактата святителя Марка Эфесского «О воскресении» (Православная Мысль. 1951. № 8). Но, по-видимому, все эти публикации – только части задуманных им больших трудов – курса по истории византийской Церкви IX–XV вв., монографии о св. Марке Эфесском и исследования о византийской теократии (см. автобиографическую заметку о. А. Шмемана в Вестнике РХД. 1984. № 141. С. 21–24).

6. Шмеман У. С. Моя жизнь с отцом Александром/ Иулиания Шмеман; [пер. с англ. Е. Дорман]. – М.: Софийская набережная, 2008. – 160 с. – С. 61.

7. Вскоре после защиты докторской диссертации он стал почетным доктором церковных наук Греческого богословского института Святого Креста в Бостоне.

8. Пять лет назад Свято-Тихоновский университет выпустил замечательную книгу в двух томах, в которой представлены около 500 скриптов – расшифровок бесед о. Александра, которые он на протяжении 30 лет писал и

произносил: Беседы на Радио «Свобода»: В 2 т. Т. I / протопресвитер Александр Шмеман. – М.: Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, 2009. – 624 с.

9.Нивьер А. Православные священнослужители, богословы и церковные деятели русской эмиграции в Западной и Центральной Европе. 1920–1995: Биографический справочник / Библиотека-фонд «Русское Зарубежье». – М.: Русский путь; Париж: YMCA-Press, 2007. – 576 с. – С. 551–552.

10. Подробнее см. Иларион (Алфеев), митр. Православие: в 2 т. – Т. 1. – 3-е. изд. – М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2010. – 864 с. – С. 243–248.

11. На богословие о. Александра оказало влияние не только «Парижская школа», но и деятели литургического возрождения 1940–1950-х гг. в Католической Церкви: «Труды и идеи таких богословов, как Жан Даниелу, Луи Буйе и нескольких их единомышленников сыграли громадную роль в формировании взглядов Александра Шмемана». Мейендорф И., прот. Указ. соч. В дальнейшем это направление продолжит наш современник митр. Иоанн (Зизиулас). См. его диссертацию Ἡ ἑνότης τῆς Ἐκκλησίας ἐν τῇ Θείᾳ Εὐχαριστίᾳ καί τῷ Ἐπισκόπῳ κατά τούς τρεῖς πρώτους αἰώνας, Α’ έκδ. 1965 (в рус. пер. «Евхаристия, епископ, церковь. Единство Церкви в Божественной Евхаристии и епископ в I–III веках»). Также см. книгу Being as a Communion: Studies in Personhood and the Church. – Crestwood, NY: St. Vladimir’s Seminary Press, 1985.

12. Означенная тема особенно раскрыта в книгах о. Александра «Евхаристия» (2-е изд. Париж, 1988), «Великий пост» (3-е изд. Париж, 1990), «За жизнь мира» (Нью-Йорк, 1983), «Водой и духом» (Париж, 1986). Затрагивалась она и в передачах на Радио «Свобода», из которых некоторые беседы публиковались в сборниках Шмеман А., прот. Воскресные беседы. – Париж: YMCA-Press, 1989. – 256 с.; Его же. Проповеди и беседы. – М: Паломник, 2000. – 207 с.

13. Дневники. 1973–1983 / Сост., подгот. текста У. С. Шмеман, Н. А. Струве, Е. Ю. Дорман; предисл. С. А. Шмеман; примеч. Е. Ю. Дорман. – М.: Русский путь, 2005.– 720 с. – С. 58–59.

14. Там же. С. 67.

15. Там же. С. 215–216.

16. Сетования по поводу несовершенства церковной эмпирии особенно выражены в дневниках о. Александра. Вот лишь пара выдержек из дневников: «Сложность, снобизм, дешёвая сентиментальность эмигрантского подхода к Церкви, простота этих, презираемых эмигрантами, “американцев”»; «Я глубоко убежден что подлинное религиозное чувство абсолютно несовместимо ни с каким “украшением”, ни с какими благочестивыми словесами. И когда христианство становится украшением, а не красотой, благочестием, а не верой, оно выдыхается». Там же. С. 44.

17. Там же. С. 76–77.

18. См. доклад прот. А. Шмемана «Богослужение в секулярный век», впервые напечатанный в St. Vladimir’s Theological Quarterly. – 1972. – Vol. 16. – № 1. Электронная версия доклада доступна по интернет-адресу: http://www.kiev-orthodox.org/site/churchlife/1106/ (дата обращения: 07.03.2014).

19. Там же. С. 281.

20. Гаврюшин Н. К. «Священство не должно быть профессией»: протопресвитер Александр Шмеман // Портал Богослов.Ru: [сайт]. URL: http://www.bogoslov.ru/text/361386.html (дата обращения: 06.03.2014).

21. Там же. С. 15.

22. Интересно, что все они обращались к слушателям в т. ч. и посредством радио. Беседы Льюиса во время Второй Мировой войны легли в основу его книги «Просто христианство» – прекрасного «введения в христианство»; Беседы митрополита Антония на BBC не нуждаются в представлении. Их значимость вполне сопоставима с вкладом о. Александра. Множество людей через них впервые услышали о христианстве, буквально услышали его.

23. Как характеризует о. Александра прот. В. Воробьев в предисловии к: Беседы на Радио «Свобода»: В 2 т. Т. I / протопресвитер Александр Шмеман. – М.: Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, 2009. – 624 с. – С. 10.

24. Необычность проповеди о. Александра объясняется тем, к кому он обращался. Чаще всего его слышали через радиобеседы, слушали же его не только и не столько люди церковные, сколько скептически настроенные, склонные критически относиться к любому слову, т. е. беседы о. Александра, как это принято определять, обладали миссионерской направленностью.

25. Текст бесед на радио.

26. Из воспоминаний о. Фомы Хопко. Беседы на Радио «Свобода». Т. I. С. 6.

27. Там же. С 6.

28. Sosin G. Sparks of Liberty: An Insider’s Memoir of Radio Liberty. – University Park, Pennsylvania: Pennsylvania State University Press, 1999. – 340 p. – P. 4.

29. Ibid. P. 5.

30. Это замечание мы любезно позаимствовали из статьи священника Илии Ничипорова, д. ф. н.: Личность и творчество протопресвитера Александра Шмемана // Московские Епархиальные Ведомости. – 2013. – № 3–4. Ознакомиться в электронном виде можно по адресу: http://www.mepar.ru/library/vedomosti/67/1381/ (дата обращения: 06.03.2014).

31. Шмеман А., прот. Проповедь в неделю Антипасхи (Фомино воскресение) // Шмеман А., прот. Проповеди и беседы // Благотворительный фонд «Предание»: [сайт]. URL: http://predanie.ru/lib/book/read/71609/#toc3 (дата обращения: 07.04.2013).

32. Здесь мы солидарны с выводами уже упоминавшейся статьи свящ. Илии Ничипорова.

33. Струве Н. А. Православие и культура. – М.: Русский путь, 2000. – 632 с. – С. 203.

34. Шмеман А., прот. Евхаристия. Таинство Царства. – М.: «Паломник», 2010. – 304 с. – С. 4.

Автор: Соловьев Роман.

БИБЛИОГРАФИЯ
Биография отца Александра Шмемана // Сайт об отце Александре: [сайт]. URL: http://shmeman.ru/modules/pages/Biografiya_otca_Aleksandra_SHmemana-print.html (дата обращения: 06.03.2014).
Гаврюшин Н. К. «Священство не должно быть профессией»: протопресвитер Александр Шмеман // Портал Богослов.Ru: [сайт]. URL: http://www.bogoslov.ru/text/361386.html (дата обращения: 06.03.2014)
Иларион (Алфеев), митр. Православие: в 2 т. – Т. 1. – 3-е. изд. – М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2010. – 864 с.
Мейендорф И., прот. Жизнь достойная восхищения // Сайт об отце Александре: [сайт]. URL: http://www.shmeman.ru/modules/sections/index_op_viewarticle_artid_5.html (дата обращения: 07.03.2014).
Нивьер А. Православные священнослужители, богословы и церковные деятели русской эмиграции в Западной и Центральной Европе. 1920–1995: Биографический справочник / Библиотека-фонд «Русское Зарубежье». – М.: Русский путь; Париж: YMCA-Press, 2007. – 576 с.
Ничипоров И., свящ., д. ф. н.: Личность и творчество протопресвитера Александра Шмемана // Московские Епархиальные Ведомости. – 2013. – № 3–4 // Московская Епархия Русской Православной Церкви: [сайт]. URL: http://www.mepar.ru/library/vedomosti/67/1381/ (дата обращения: 07.03.2014).
Струве Н. А. Православие и культура. – М.: Русский путь, 2000. – 632 с.
Беседы на Радио «Свобода»: В 2 т. Т. I / протопресвитер Александр Шмеман. – М.: Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, 2009. – 624 с.
Шмеман А., прот. Богослужение в секулярный век // St. Vladimir’s Theological Quarterly. – 1972. – Vol. 16. – № 1.
Шмеман А., прот. Воскресные беседы. – Париж: YMCA-Press, 1989. – 256 с.
Дневники. 1973–1983 / Сост., подгот. текста У. С. Шмеман, Н. А.Струве, Е. Ю. Дорман; предисл. С. А. Шмеман; примеч. Е. Ю. Дорман. – М.: Русский путь, 2005.– 720 с.
Шмеман А., прот. Евхаристия. Таинство Царства. – М.: «Паломник», 2010. – 304 с.
Шмеман А., прот. Проповеди и беседы. – М: Паломник, 2000. – 207 с.
Шмеман А., прот. Церковь, Мир, Миссия // Мысли о православии на Западе. – М.: ПСТБИ, 1996. – 272 с.
Шмеман У. С. Моя жизнь с отцом Александром/ Иулиания Шмеман; [пер. с англ. Е. Дорман]. – М.: Софийская набережная, 2008. – 160 с.
Sosin G. Sparks of Liberty: An Insider’s Memoir of Radio Liberty. – University Park, Pennsylvania: Pennsylvania State University Press, 1999. – 340 p.

 

Tags: , ,

 

Share this Post