Романовы – венец империи

400-летию династии

Романовых посвящается…

Н. В. Гоголь

Выбранные места из переписки с друзьями

«… Поэты наши прозревали значение высшее монарха, слыша, что он неминуемо должен наконец сделаться весь одна любовь, и таким образом станет видно всем, почему государь есть образ Божий, как это признает, покуда чутьем, вся земля наша. Значенье государя в Европе неминуемо приблизится к тому же выраженью. Все к тому ведет, чтобы вызвать в государях высшую, Божескую любовь к народам. Уже раздаются вопли страданий душевных всего человечества, которыми заболел почти каждый из нынешних европейских народов, и мечется, бедный, не зная сам, как и чем себе помочь: всякое постороннее прикосновение жестоко разболевшимся его ранам; всякое средство, всякая помощь, придуманная умом, ему груба и не приносит целения. Эти крики усилятся наконец до того, что разорвется от жалости и бесчувственное сердце, и сила еще доселе небывалого сострадания вызовет силу другой, еще доселе небывалой любви. Загорится человек любовью ко всему человечеству, такою, какою никогда еще не загорался. Из нас, людей частных, возыметь такую любовь во всей силе никто не возможет; она останется в идеях и в мыслях, а не в деле; могут проникнуться ею вполне одни только те, которым уже постановлено в непременный закон полюбить всех, как одного человека. Все полюбивши в своем государстве, до единого человека всякого сословья и званья, и обративши все, что ни есть в нем, как бы в собственное тело свое, возболев духом о всех, скорбя, рыдая, молясь и день и ночь о страждущем народе своем, государь приобретет тот всемогущий голос любви, который один только может быть доступен разболевшемуся человечеству и которого прикосновенье будет не жестко его ранам, который один может только внести примиренье во все сословия и обратить в стройный оркестр государство. Там только исцелится вполне народ, где постигнет монарх высшее значенье свое – быть образом Того на земле, Который Сам есть Любовь… Ни один царский дом не начинался так необыкновенно, как начался дом Романовых. Его начало было уже подвиг любви. Последний и низший подданный в государстве принес и положил свою жизнь для того, чтобы дать нам царя, и сею чистою жертвою связал уже неразрывно государя с подданным. Любовь вошла в нашу кровь, и завязалось у нас всех кровное родство с царем. И так слился и стал одно-едино с подвластным повелитель, что нам всем теперь видится всеобщая беда – государь ли позабудет своего подданного и отрешится от него или подданный позабудет своего государя и от него отрешится. Как явно тоже оказывается воля Бога – избрать для этого фамилию Романовых, а не другую! Как непостижимо это возведенье на престол никому не известного отрока! Тут же рядом стояли древнейшие родом, и притом мужи доблести, которые только что спасли свое отечество: Пожарский, Трубецкой, наконец князья, по прямой линии происходившие от Рюрика. Всех их мимо произошло избрание, и ни одного голоса не было против: никто не посмел предъявлять прав своих. И случилось это в то смутное время, когда всякий мог вздорить, и оспоривать, и набирать шайки приверженцев! И кого же выбрали? Того, кто приходился по женской линии родственником царю, от которого недавний ужас ходил по всей земле, так что не только им притесняемые и казнимые бояре, но даже и самый народ, который почти ничего не потерпел от него, долго повторял поговорку: «Добро была голова, да слава Богу, что земля прибрала». И при всем том все единогласно, от бояр до последнего бобыля, положило, чтоб он был на престоле. Вот какие у нас делаются дела!..»

Князь В. П. Палей

Двадцатое июля 1914 года

Народ на площади дворцовой Толпился, глядя на балкон, Блестело золото икон, И, как предвестник славы новой, Взвивая флаги над толпой, Отрадно ветер дул морской… «Ура» неслось… Росло волненье, Гимн повторялся без конца. И к окнам Зимнего дворца Взлетало громкое моленье, Как рой незримых голубей: «Спаси, Господь, Твоих людей»… Святые чувства дней минувших, Под гнетом времени заснувших – Восторг, надежду и любовь Опасность воскресила вновь, И восставая перед нами, Сияли светлыми лучами Картины невозвратных дней, Что кистью мощною своей Былые мастера писали – Картины славы и побед, Где так ясны златые дали И где людей грустящих нет… Какой толпа дышала силой В тот незабвенный, чудный миг! Как сладок был народа крик, Что не страшится он могилы, Что он на все, на все готов, Пусть даже смерть закроет веки – Но не познает Русь вовеки Жестоких вражеских оков. У всех цвело в душе сознанье, Что мы еще сильней, чем встарь… Но воцарилось вдруг молчанье: К народу вышел Государь. И пред своим Вождем Державным Толпа одним движеньем плавным В одном стремленьи пала ниц… И миг сей, созданный толпою, О Русь, останется одною Из исторических страниц… Царь говорил – и это Слово Всегда звучать нам будет снова В минуты скорби и тоски, А тот, кто слышал эти речи, Не сгорбит побежденно плечи До гробовой своей доски… «Мир заключен не будет Мною, Покоя я врагу не дам, Пока он вновь не будет там, За пограничною чертою»… И залы Зимнего дворца «Ура» как громом огласились. Дрожали стекла, и сердца Восторгом трепетным забились! Сияя чудной красотой, Вся в белом, плакала Царица; Она на подвиг шла святой Быть милосердною сестрицей. И клики снова поднялись, Взлетая неудержно ввысь. Толпа, как море, бушевала, Безумной храбростью горя, И с умиленьем повторяла Слова Российского Царя… Дворец же старый перед нею, Безмолвный – волею судьбы, Душой угрюмою своею Воспринимал ее мольбы. И, нитью связан с ней незримой, Сливался каменный дворец С отвагой непоколебимой Геройских пламенных сердец…

Царское Село Январь 1916 г.

Павел Смирнов

 

Tags: , ,

 

Share this Post